Джесс подавила негодование. Он умел так поддеть, что она чувствовала себя в его присутствии растерянной.

— Мне нужно с тобой поговорить, Чарльз, — сказала она.

Он, тяжело вздохнув, сел, при этом вода выплеснулась на черный мраморный пол.

— Ну что? — требовательным голосом спросил он.

Чарльз никогда не разговаривал нормальным тоном, он требовал ответа.

Джесс проглотила стоявший в горле комок. Внезапно припомнились слова Мауры: «Только бы папа не возненавидел меня, мамочка!» «Господи, — взмолилась она, — помоги мне найти нужные слова!»

— Это касается Мауры.

Чарльз фыркнул и принялся намыливать руки.

— А я думал, ты пришла потереть мне спину.

Джесс поглядела на его руки — на них вздувались и лопались мыльные пузырьки.

— Так в чем же дело? — спросил он. — Парень, с которым она встречалась, ее бросил?

Он взял мочалку и принялся смывать мыло с рук. «Господи, — подумала Джесс, — ну почему он не может мыться по-человечески, как все нормальные люди?»

— Нет, Майкл ее не бросил, — сдержанно ответила она.

— Тогда, наверное, он в субботу работает, и Мауре не с кем пойти на студенческий бал?

Джесс стиснула зубы.

— Никакого студенческого бала до весны не будет, Чарльз, — заметила она, презирая себя за поддержку этой глупой игры, и, глубоко вздохнув, сказала:

— У Мауры очень серьезная проблема, касающаяся нас.

Чарльз выжал из мочалки воду до последней капельки.

— У меня такое чувство, будто ты собираешься сказать нежелательную для меня новость.

Джесс повертела изумрудное, в обрамлении бриллиантов кольцо и выпалила:

— Она беременна.

Лицо Чарльза застыло. На нем появилось такое выражение, словно он стоит перед фотографом и ждет, когда тот нажмет на кнопку фотоаппарата и из объектива вылетит обещанная птичка. Потом глаза его потемнели и стали какого-то странного серого оттенка. Швырнув мочалку в зеркало, Чарльз порывисто вскочил, окатив Джесс водой с головы до ног.