Элен бросилась следом и ухватила ее за рукав.

– Дело не в работе, – выпалила она, захлебываясь от волнения. – Мне нужен твой совет.

Анжелика рассмеялась:

– Послушай, милочка, после такой кошмарной ночи мне не до разговоров.

– Пожалуйста, – взмолилась Элен. – Я только хочу спросить…

Анжелика остановилась, и устало посмотрела на Элен.

– Я помню, что ты делала аборт… – начала было та.

– Слушай, дамочка, – разозлилась Анжелика. – Что я делаю и не делаю – тебя не касается! – Нахмурившись, она в упор взглянула на Элен, и вдруг ее глаза потеплели. – Я тебя вспомнила. – Она коротко усмехнулась. – Ты была единственной «нераскупоренной ».

Элен залилась краской так, будто ее отхлестали по щекам, и опустила голову.

– Мне надо сделать аборт, – выдавила она едва слышно. Анжелика снова рассмеялась:

– Да что ты говоришь? Значит, тебя уже «раскупорили»?

– Да, – выдохнула Элен. – Пожалуйста, – прошептала она, глядя на Анжелику, – скажи, к кому мне обратиться?

Жалкий вид девушки тронул сердце Анжелики, и она смягчилась.

– Ну, хорошо. – Она обняла Элен за плечи. – Да ты, никак, плачешь?

Элен кивнула и начала вытирать слезы.

– Ты точно не хочешь оставить ребенка?

– Хочу, – голос Элен дрогнул, – но… не могу.

– Идем. – Анжелика улыбнулась. – У меня всю усталость как рукой сняло. Может, позавтракаем вместе?

– Если только чашечку кофе.

– Я знаю одно славное местечко. Анри готовит самый отвратительный в Париже кофе, но зато держит под прилавком отличный коньяк.

Коньяк подали в кофейных чашках. Элен покачала головой, и на губах у нее появилась слабая улыбка.

– У Анри нет лицензии на продажу спиртного, – объяснила Анжелика. – Потому он и подает спиртное как кофе. Это, конечно, незаконно, но случайные посетители ни о чем не догадываются, а завсегдатаям и объяснять ничего не надо. Даже жандармы время от времени забегают к нему выпить «кофе». – Придвинувшись ближе, она схватила Элен за руку. – Послушай, а как далеко ты зашла?