Не успеют зрители разглядеть водителя — пышную черноволосую женщину, похожую на Изабель, — как автомобиль с грохотом врежется в стеклянную витрину углового магазина спиртных напитков. Конечно, стекло на самом деле вовсе не стекло, а сахарная пластина. Так же как и кирпичная стена — всего лишь разрисованный под кирпич пластик. Но на экране все будет выглядеть вполне достоверно. Женщина-каскадерша, «потеряв сознание», уронит голову прямо на руль, потом после соответствующей команды выберется из разбитой машины, а ее место займет Изабель и примет то же положение. После очередной команды ее «в бессознательном состоянии» вытащат из развалин. Ну и так далее.

Изабель понятия не имела, в какой части фильма происходит этот эпизод, и не потрудилась перечитать сценарий. Она подозревала, что он появится в фильме позже, для того чтобы занять те несколько минут, когда нет ни стрельбы, ни поножовщины, ни насилия.

Нет, «Война Роупера» ей не просто не нравится. Она ненавидит этот фильм. И Харт Джэрроу с самого начала его возненавидел.

Харт — сценарист, завоевавший первую премию Национальной академии, безусловно, был не только очень талантливым человеком, но к тому же и здравомыслящим — сочетание исключительно редкое в Голливуде.

К его советам Изабель всегда прислушивалась.

Они с Хартом соединились в апреле. Впервые в жизни независимая Изабель, всегда гордившаяся тем, что не нуждается в мужчине, по крайней мере в каком-либо конкретном мужчине, начала осторожно подумывать о замужестве.

Услышав о «Войне Роупера», Харт недоверчиво поднял брови.

— Не может быть, чтобы они думали об этом всерьез.

Дешевка, рассчитанная на дураков.

С этими словами он швырнул сценарий в другой конец комнаты, да так, что тот угодил прямо в корзинку для мусора.

— Что, это в самом деле так плохо?

— Просто дрянь. Забудь о нем. Ты не можешь себе позволить в этом участвовать.