— Зато если уж такая штука сработает, то на совесть! — ухмыльнулся Скотт.

— Это верно. — Позвенев ключами, Эллисон отперла дверь и, подойдя к тумбочке возле кровати, включила стоявшую на ней настольную лампу.

Скотт окинул комнату взглядом. Ему понравились и бумажные обои с причудливым рисунком, и тяжелая, на массивных ножках, кровать, и другая мебель, выдержанная в том же стиле. «Да, — подумал он, — кто бы ни был дизайнер, занимавшийся отделкой внутреннего интерьера гостиницы, дело свое он знал, тут уж не поспоришь».

Эллисон отдернула портьеры из тяжелой материи и открыла окно во всю стену, из которого открывался потрясающий вид на залив. Солнечные лучи, потоком хлынув в комнату, золотистыми лужицами растеклись по ковру.

Скотт заметил дверь на балкон второго этажа и вспомнил, что на третьем этаже был еще один балкон, гораздо больше этого, и выйти туда можно было через дверь бального зала — если ему не изменяет память, она была как раз над его нынешним номером. Именно с этого балкона когда-то Генри и палил из пушки по кораблю Джека Кингсли, мучаясь от ревности и желая во что бы то ни стало прикончить любовника жены. Ходили слухи, что остатки разбитого в щепки корабля с его призрачным капитаном до сих пор еще можно видеть в самом дальнем уголке бухты, а два влюбленных призрака и сейчас еще нетерпеливо ищут возможность соединиться вновь, теперь уже навсегда.

— Вероятно, вы предпочтете запирать эту дверь, поскольку вам придется делить этот балкон с «Перл».

— Еще один призрак? — поднял он брови.

— Нет, ну что вы! — Эллисон весело рассмеялась. — «Перл» — это… короче, так мы называем старую комнату в башне, где некогда обитала Маргарита. Ведь если вы помните, саму Маргариту когда-то прозвали «Жемчужиной

— Что ж, логично, — кивнул Скотт.

Эллисон сложила руки на груди. Если бы не предательский румянец, до сих пор пробивающийся на ее щеках, можно было бы подумать, что она вновь обрела прежнюю невозмутимость.