– Мы с той женщиной уже перезвонились, у нее и заночуем. Понимаешь, мам, к ней со всей страны едут. А мы тут рядышком, под боком, и даже не слышали о ней ни разу, непростительное упущение!

– Ну да, ну да… непростительное… – проговорила Катя, чувствуя, как опускаются уголки губ. – Сонечка, а кушать? Что ты там кушать-то будешь? Я дома столько всего наготовила!

– Я поела, не переживай.

Да уж, заманить Софью едой было делом безнадежным, поэтому Катя предприняла последнюю хиленькую попытку:

– Сонечка, а я вот бабушку видела… у нас на рынке стоит… ой, у нее такие фиалочки – у тебя точно таких нет. Может быть…

– Мама, я приеду, и ты мне эту бабушку покажешь. Ну ладно, я побежала…

Катя положила трубку и грустно уселась на диван. Опять у всех ее домочадцев свои проблемы, заботы, дела, а она, Катя, будто бы снова в стороне. И никто даже не спросил – а что ты приготовила? А почему у тебя такой голос радостный, а чем ты будешь заниматься и как твои дела с Зойкой? Никому до нее нет дела…

И чем теперь заниматься, Катя не представляла. К Зойке, что ли, сбегать? Да ну ее, теперь с ней и разговаривать даже не хочется! Интересно, а как она теперь себя поведет, что говорить будет, когда знает, что Кролик – это Катя?

Катерина прошла в кабинет к мужу и включила Интернет:

– И где тут моя «Корзинка»?

Если дома стояла глубокая тишина и только где-то внизу, на первом этаже, смачно чихал сосед, то в группе вовсю кипели дебаты.

И подруга тоже была там. Неизвестно, что уж такого в очередной раз ляпнула Зойка. Но теперь на нее ополчились почти все.

– Ну ясно… – перекривилась Катерина. – Снова здорово!

– Как это на чужом несчастье своего счастья не построишь? – писала Зойка. – Да какая мне разница, на чем будет построено мое счастье? В любви, как на войне – или ты, или тебя!

За такие строчки Эфа огребла по полной. Кате даже неловко за нее стало, и потому она тут же выдала пост: