Кил молча ожидал продолжения, теребя манжеты. Собственно, ничего нового он не услышал — всем известно, кто такие Красные Ястребы, с ними постоянно возникают проблемы.

Однако ему все более становилось не по себе, а неприятная резь в желудке усиливалась. Кил пребывал в растерянности. Чего, собственно, эти серьезные люди ожидают от него, младшего конгрессмена от штата Виргиния? Что может сделать он, располагая весьма ограниченными возможностями, особенно если ситуация действительно критическая, а судя по всему, так оно и есть?

— Да, — спокойно заметил Кил, переводя взгляд со спикера на президента, — мне приходилось кое-что читать о Ли Хоке. Согласен, личность он незаурядная, и действительно, есть в нем нечто от безумца. У него высокие цели, но способы их достижения ужасны.

Президент поднялся и через большое окно бросил взгляд на мирную, покрытую зеленью, мягко уходящую вниз лужайку. Затем вновь обернулся к Килу:

— Согласно последним сообщениям разведывательных служб, Хок со своими людьми перемещается из одной европейской страны в другую. — Президент сделал небольшую паузу. — Но выяснилось, что эти сообщения катастрофически устарели. Двое его людей сейчас летят из Чарлстона в Вашингтон.

У Кила возникло такое ощущение, будто в живот ему вонзился острый нож. Боже, ведь этим рейсом летит Эллен. Неужели президенту известно, что он ждет невесту? Не потому ли его сюда и вызвали?

Да нет, вряд ли. «Боинг-747». На карту поставлена жизнь двухсот, а то и трехсот человек. И не похоже, что его пригласили, чтобы просто выразить сочувствие и поддержку. Кила охватил неведомый прежде страх. Даже в армии ничего подобного не бывало — или было иначе. Там было просто страшно, а сейчас его охватило чувство какой-то трагической безысходности, словно он попытался ухватить за вожжи сорвавшуюся с привязи лошадь, но внезапно обнаружил, что руки у него крепко связаны.