Но прежде всего — у нее есть Пол. Поставив себе целью сделаться лучшим в мире аналитиком рынка, он каждое утро надевал безукоризненно отутюженный, ладно сидящий костюм и уходил на работу. Но вечерами, возвращаясь домой, оставался все тем же Полом, который любит покататься с детьми по полу, с готовностью выносит мусор, не ворчит, если еду подают на бумажных тарелках, и нутром чует, когда ей слегка надоедает роль матери и хозяйки, приглашая ее тогда куда-нибудь в ресторан.

Рина поставила поклажу на пол и, лукаво улыбаясь, обхватила мужа за шею.

— Ночью, когда вернемся, порезвимся на славу. Ты как?

— Всегда готов! — Пол легонько шлепнул ее пониже спины. — Смешаю пару коктейлей покрепче, и зададим друг другу жару.

— Ты считаешь, что для таких дел мне нужны коктейли? — возмутилась Рина.

— Ну, после тридцати все мы уже с ярмарки возвращаемся, — поддразнил Пол жену и обнял ее за плечи. — Шучу, шучу, дорогая, ты по-прежнему самая страстная, самая чувственная, самая красивая девчонка из тех, что мне попадались.

Рина улыбнулась, поглаживая его плоский живот.

— Да и ты неплох, Казанова! Разве что комплимент твой что-то подозрительно сладок. Похоже, тебе действительно чего-то не хватает.

— Это верно, — с трагическим выражением лица откликнулся Пол. — Любви!

— Ты неисправим, — с притворным изнеможением вздохнула Рина и, бросив взгляд на большие настенные часы, простонала: — О Боже, почти половина восьмого! Джун убьет меня. Я ведь обещала ей приготовить закуски…

— Ладно, за дело. — Пол встряхнулся и извлек откуда-то объемистую сумку. — Давай-ка, переложим все сюда, удобнее будет. И двигай. А я подожду Синди. Могу даже пересказать ей твою лекцию, что и как делать, если дети проснутся. Впрочем, поскольку мы будем прямо напротив…

— Это «напротив», между прочим, добрая сотня ярдов, — заметила Рина, пряча улыбку. Он прав, она действительно всякий раз накачивает няню всевозможными советами да указаниями. А сегодня они будут под боком, у Хербертов.