Но теперь я говорю, что мой отец астроном.

— Как это? — удивляется Яша. — Все время был начальником почтамта и вдруг стал астрономом. Разве так бывает?

— Еще как бывает, — говорю я. — Почему человек не может сменить специальность? Тем более, что он все знает.

Когда у Яши никого нет дома, мы с ним играем на барабане. Один бок у барабана прорван. На конце деревянных палок приделаны мягкие тряпочные груши. Мы лупим грушами по тому боку, который цел. Яша еще нажимает на педаль, и сверху барабана подпрыгивает медная тарелка. Она грохочет по другой тарелке.

Яша вопит:

— Соло на барабане исполняет народный артист республики Яков Гунин!

Он прихватывает пальцами тарелки, чтобы они утихли, и спрашивает:

— Звучит?

— Симфония, — говорю я.

Не знаю, как звучит то, что Яков Гунин народный артист, но барабан звучит мировецки. По-моему, у всех барабанов нужно протыкать один бок, чтобы звук не задерживался внутри.

С четвертого этажа нам начинает подвывать Джек. Он подвывает и гавкает. Своей небольшой кудрявой бородкой Джек здорово смахивает на Чалыка, с которым мой отец спорит о физике и медицине. Чтобы полностью довершить сходство, мы выстригли на затылке у пса аккуратную макушку.

Теперь водить Чалыка на прогулку нам доверяют не очень охотно. Хозяйка боится, как бы мы ему и бороду не состригли.

Но самой ей таскаться по двору с собакой тоже некогда. А мы тут как тут.

Мы выходим во двор. Поводок я для верности крепко наматываю на руку.

— Чалык! — приказываю я. — Сидеть! Чалык, убери со стола локти!

И он понимает. Он наклоняет голову то в одну сторону, то в другую и внимательно смотрит на меня из-под лохматых бровей.

После школы я целыми днями пропадаю у Яши. Даже иногда ужинаю у них. Но ко мне Яша ходит редко. Он не хочет встречаться с моим отцом.