Часам к одиннадцати, Джинни, наконец, растолкала мама и дала пять минут, чтобы появится на кухне и быстро слопать завтрак. Продравшая глаза Джиневра одна сидела за столом и рассматривала художественную композицию из глазуньи в ее тарелке. Мысли медленно сфокусировались и вернулись к ночному разговору с Гермионой. Есть особо не хотелось.

— Джинни! Джинни не спать! — громко сказала мама.

— Я не сплю…

— А то я не вижу. Давай шевелись. А то один ослик уже дважды спросил, как бы невзначай, где ты?

— Какой… ослик…

— Тот, который пялится на тебя все эти дни. Ты хотя бы ему намекнула, что так мило улыбаться, пожалуй не стоит. Особенно, когда пытаешься всех уверять, что вы расстались…

Джинни мигом совершила расправу над яичницей, залпом проглотила стакан с томатным соком. Вскочив из-за стола, быстро поцеловала маму в щеку, прошептав слова благодарности, не за завтрак конечно, и бросилась вверх по лестнице в комнату Флер.

Постучав в дверь и не утруждая себя ожиданием ответа, она ворвалась в комнату к невесте. Что это была, то есть чем стала эта комната! Волшебный салон! Огромный зал со стеклянным потолком, огромные зеркала от пола до потолка, огромные трюмо с рядами зелий и других косметических достижений обеих миров, магов и маглов, вешалки с великолепными платьями, ширмы с красивыми японскими мотивами, подушки, мягкие пуфики на полу, покрытым явно шкурами убиенных белых медведей. Несколько девушек стояли вокруг невесты и помогали надеть через голову белоснежное свадебное платье. Перед глазами предстала изящная спинка и красивая высокая попка с т-образными белыми кружевными стрингами. Хлопок закрываемой Джинни двери перепугал всех, они рухнули на пуфики вокруг и захохотали. Затем, дружно стали помогать невесте, выпутываться из под сложной конструкции свадебного платья.