Джейкоб стоял на пороге не смущаясь, на глазах у всех соседей. На нем был темно-синий костюм и в тон ему рубашка и галстук. Прекрасные густые вьющиеся волосы, которые так нравились Джун, были коротко подстрижены. Его большие миндалевидные черные глаза смотрели на Джун с мольбой. Джейкоб Омомуру любил ее, и, сознавая это, Джун втайне чувствовала себя счастливой женщиной. Но жизнь ее уже сложилась как сложилась, и она не могла ничего изменить.

Увидев, какое у нее лицо, Джейкоб притянул ее к себе и стал утешать. Джун зажмурилась. Она ощущала тонкий запах сандалового мыла и дорогих сигарет. Но в это время к двери приблизилась свекровь, и Джун вырвалась из объятий любовника.

Лицо Айви побелело от ярости, рот, готовый изрыгать ругательства, злобно ощерился.

– Оставь ее в покое, черномазый ублюдок! Мой мальчик перережет тебе глотку, когда узнает, что ты здесь был!

Джейкоб, огромный, внушительный, возвышался над головами взбудораженных женщин и девочек. Мод от возбуждения чуть не подпустила в трусики. «Это куда интереснее, чем бывает по телику», – расскажет она позже в тот же день, напрашиваясь на чашку чая и сигаретку поочередно ко всем соседкам.

– Пойдем со мной, Джун. Уйдем отсюда, любимая. Я сумею позаботиться о тебе и твоих дочках.

Джун посмотрела в его красивое лицо и покачала головой.

– Нет, уходи, Джейкоб. Скоро вернется Джоуи, и, если он застанет тебя здесь, он устроит кошмар, – произнесла Джун безучастно, словно не испытывала к Джейкобу никаких чувств.

Джейкоб умоляющими глазами смотрел в лицо своей любимой. Он знал, какой репутацией пользовалась Джун Макнамара. Это ни для кого не являлось секретом. «Почти шлюха» – так говорили про Джун, и это «почти» было чем-то вроде ее клички среди обитателей Ист-Энда. Но в том и состояло ее единственное достоинство, и Джун им пользовалась. «Золотая жила, – так называли некоторые женщины определенную часть своего тела, Джейкоб не раз сам это слышал. Но он любил большие тяжелые груди Джун и приятное влажное местечко у нее между ног.