— Может, и так, хотя я не понимаю, каким образом деньги могут улучшить качество собеседника.

— Что же нам делать? Кроме нас в этой глухомани — только Людвиг, его мама и мадам Сиси. Ну, может, еще парочка фермеров, только вряд ли они тебе подойдут.

— Очень остроумно.

— Что, парень настолько безнадежен?

Сильвия махнула рукой:

— С ним можно только целоваться в кустах, играть в шашки, потому что в шахматы он не умеет, и обсуждать последний чемпионат по боксу.

Отец во все глаза посмотрел на нее, изображая крайний испуг:

— Боже мой! Какой ужас! И с этим человеком мне завтра предстоит три часа проторчать на заливе?!

— Да, папа.

— Ну что же делать, буду терпеть… — Отец лукаво улыбнулся. — А я, признаться, не мог придумать, как поаккуратнее расспросить тебя о ваших отношениях. Видишь, как мне повезло, ты сама все рассказала.

— О каких отношениях ты говоришь? У нас нет никаких отношений.

— Вот как?

— Папа, он моложе меня на три года, да и не в этом дело, просто…

— А в том, что мне настолько хорошо здесь с Люсьеной, что я забыл про все остальное…

— Да нет же!

— …про то, что у меня дочка, которой тоже надо развлекаться, и теперь я должен срочно подыскать ей другого ухажера, поскольку этот оказался неподходящим.

— Я не диванная кошка, чтобы подыскивать мне ухажера. Я и сама в состоянии его подыскать.

— А что тогда?

Она вздохнула. Сказать это было не так легко.

— Папа, ты пойми, я нисколько не против твоей Люсьены. Просто…

— Просто ты ревнуешь. Все дочери ревнуют отцов к их новым женам.

— Нет. Просто мы планировали семейный отдых. А получается какое-то безобразие.

— Почему безобразие?

— А если вы с Люсьеной захотите пожениться? Тогда что мне делать с Людвигом, который не дает мне проходу?