Люд усмехнулся той неловкости, которая возникла между старыми подругами, и поднялся. Блондинка нахмурилась. Неужели это из-за того, что Ферн так неловко представила их друг другу?

– Люд, я глазам своим не верю! Наша ферма была всего в десяти милях от поместья Леннокс, что по меркам Техаса считается непосредственным соседством. С тех пор как близняшки Леннокс и я стали вместе лепить куличи в песочнице, мы не расставались. И в школе, и в колледже были вместе, ведь так, Надин? Я ужасно огорчилась, когда мы так внезапно потеряли друг друга. Я отправилась в Голливуд, мой отец умер, и мы продали ферму.

Пока Ферн болтала без умолку, Люд внимательно разглядывал лицо ее подруги. Ему нравился чуть насмешливый прищур этих ореховых глаз. Ее губы были несколько полнее, а нос чуть крупнее, чем того требовали представления о классической красоте лица, но это лишь придавало ей еще больше очарования.

– Я все еще не замужем, Нэдди. А то, как я познакомилась с Людом и стала помощником режиссера в его группе – отдельная история, – не без гордости заявила Ферн. – А ты, должно быть, замужем. Расскажи мне о себе все.

Возникла напряженная пауза.

– Для начала, я не Надин, а Джоанна, – тихо отозвалась блондинка с иронией. – Но совсем не та Джоанна, которая владеет этим рестораном.

Ферн испуганно зажала рот рукой и прошептала:

– Черт побери! – Ее молочного цвета кожа, столь свойственная рыжим людям, порозовела от смущения.

Желая загладить допущенную оплошность, Ферн воскликнула:

– Разве можно различить близнецов, когда они порознь! К тому же я так давно вас не видела!

– Надин тоже здесь, в Нью-Йорке, – продолжала как ни в чем не бывало блондинка. – Она замужем. Ее новая фамилия – Баррет. У нее двое детей.

Ферн не могла простить себе ошибки. Можно было догадаться! Надин никогда не встретила бы ее так холодно и надменно.

– Скажите, Джоанна часто завтракает у «Джоанны»? – поинтересовался Люд.