Бобби попробовал кофе, сделал свирепое лицо и выплюнул коричневую мерзость себе под ноги.

За спиной раздалось хихиканье.

Он обернулся и уставился на племянника. К своим двадцати пяти Майкл Элк превратился в настоящего чироки, притом чертовски красивого чироки! Он умел прокрасться в комнату неслышно и незаметно, но варил самый отвратительный кофе на свете.

– Ты решительно настроен, дядя?

– Я обидел одну нашу гостью.

Майкл налил себе кофе и осторожно отхлебнул.

– И что же ты сделал?

– Я прикоснулся к ней. Немного более фамильярно, чем хотел.

– К кому – к ней?

– К симпатичной рыжей головке. Она только сегодня приехала и сначала показалась мне довольно приветливой. Но почему-то очень расстроилась, когда выяснилось, кто я такой. Кажется, она подумала, что я воспользовался своим положением.

Племянник задиристо ухмыльнулся:

– А ты не воспользовался?

Бобби покачал головой – иногда Майкл выражался как глупый подросток. Что ж, у него вся жизнь впереди, не то что у Бобби. Бывали, конечно, моменты, когда он воодушевлялся, приободрялся, но, по большому счету, он чувствовал, что внутри у него все умерло.

Умерло, как его жена.

Отрезано, как его ампутированная нога.

– Это нормальное желание, дядя, искать женщину своей мечты.

– Я не ищу возлюбленную. – Он не собирался делить свое тяжело ступающее, изуродованное тело с первой встречной. Да, он предприимчив и спортивен, но секс – это не езда верхом, не пробежка по пыльной дорожке и не гимнастические упражнения.

– Извинись перед ней, – подсказал Майкл.

– Я извинился. – И теперь единственное, что оставалось, – это всячески избегать встреч с Джулианн Маккензи. – Я хочу ненадолго заскочить домой, так что увидимся позже.