Носатая птица сидела на кольце в клетке и, следуя заложенной в нее программе, брезгливо чистила клювом искусственные перья.

Капитан Крокс, человек-киборг, с тускло поблескивающим стальным корпусом, одна половина лица которого была механической, с красным мерцающим зрительным датчиком, а другая половина – человеческой, с грустным усталым глазом, повернулся к птице.

– С каких пор ты стал таким воинственным, попугай? – удивился он. – Ты же всегда был сторонником мирной жизни!

– Мало ли что я говор-рил, – проворчал тот. – В глубине души я всегда был пир-ратом, как и вы, кэп!

Из соседней комнаты послышался низкий вибрирующий гул, и попугай испуганно взлетел. Оттуда, шагая так, что сотрясался пол, показался боевой робот Грохотун. Огромный, со вздувающимися сочленениями пневматических мышц, закованный в черную лазероотражающую броню, с головой в форме рогатого рыцарского шлема, он держал в ручищах вакуумный пылесос и водил им по сторонам как дулом пулемета.

Взгляд робота остановился на попугае, и его зрительные датчики ярко и угрожающе зажглись, как в былые времена, когда Грохотун замечал на радаре приближающуюся вражескую эскадру.

– Летающая пыль! Сейчас я ее впылесосю! – нарушая законы русской грамматики, завопил он и неожиданно, ловко бросившись вперед, затянул попугая в трубу пылесоса, а потом поймал отлетевшие перышки.

– Объект уничтожен! – доложил Грохотун. – Тьфу! Опять привычка! Пыль убрана, капитан!

– Перестань, идиот! Оставь птицу! – приказал Крокс.

Киборг вырвал у робота пылесос, открыл его и выпустил из внутреннего мешка раздраженного, но целого и невредимого попугая.

– Этот кретин уже в третий раз так делает! Может, он и стал уборщиком, но сохранил все инстинкты убийцы! – возмутился попугай. – Посмотрите, кэп, он держит пылесос, будто это бластер! Тупица, отстань от меня! Эй, с кем я разговариваю?

Грохотун снова направил на него трубу пылесоса.