– Я должен похвалить вас, - сказал он, барабаня пальцами по стопке отпечатанных страниц. - Мне не удалось найти ни единой ошибки.

– Благодарю вас. - Она опустила глаза, но вовсе не из скромности, как, очевидно, подумал он, а потому, что чувствовала комизм ситуации.

– Помню, вы говорили, что стенографируете не очень быстро, так что, если не будете успевать, остановите меня.

– Хорошо, я так и сделаю, - с серьезным видом кивнула она.

Он стал перечитывать письмо, которое держал в руке, и Кэсси подумала, что самое время включить диктофон. Скользнув пальцами в вырез блузки, она попыталась найти кнопку записи. Проклятье, кнопок было целых три, и она никак не могла вспомнить, какую из них нажать - первую или третью!

– Что-нибудь не так, Кэсси?

Она вздрогнула как ужаленная и поспешно вытащила руку.

– Н-не так?

– Вы копошились в своей блузке с видом такой невыразимой муки.

– Я… э-э… я искала бумажный платок. - Это было первое, что пришло ей в голову. - У меня на юбке нет карманов, и поэтому я… - закончила она едва слышно, пытаясь изобразить смущение.

– Если вы потеряли его, возьмите другой.

Она бросилась вон из кабинета и, очутившись в туалетной, заглянула под блузку, чтобы определить, какую кнопку надо нажать. Включила рекордер и вернулась назад, демонстративно держа в руке бумажный платок.

Не дожидаясь, пока она усядется, Гилмор стал диктовать.

Диктофон жужжал едва слышно, но Кэсси этот звук казался ревом гоночного автомобиля на чемпионате по "формуле один"! Она нервно покосилась на сидящего за столом Гилмора, однако тог был настолько поглощен диктовкой, что явно ничего не замечал.

Он быстро продиктовал четыре письма подряд, и все это время карандаш Кэсси летал по страницам блокнота, как будто она действительно стенографировала его слова. Она старалась вовсю, вспоминая, как это делает ее мать, которая до сих пор предпочитает записывать свои деловые послания таким образом.