Ой-ой-ой! Джемайма поежилась.

— В этом я вам не пара. Меня и на спокойной воде укачивает, а представьте, что со мной будет в шторм! Не повезет тем, кому придется потом отмывать палубу.

Энрике хмыкнул.

— Что ж, запомню на будущее. Спасибо за откровенность.

— Так, значит, вам непременно нужна подружка-авантюристка?

— И это тоже. Но еще у нее должна быть потрясающая улыбка.

Он не сводил взгляда с ее губ, и Джемайма нервно провела по ним языком. Тут же в глазах Энрике что-то сверкнуло, и он, резко выдохнув, залпом осушил свой бокал.

— А еще что?

Столь пристальное и недвусмысленное внимание к ее персоне одновременно и смущало, и льстило молодой женщине.

— Что еще? Ну конечно, чувство юмора.

О, этого добра у нее сколько угодно! Джемайма всегда любила посмеяться. Правда, тетя Бесс считала ее чувство юмора самым что ни на есть низкопробным. Но что понимает старая ханжа?

— Любите мягкий английский юмор? Диккенса, например? Честертона? — осведомилась она.

Ее собеседник развел руками.

— Честно говоря, не очень. Мягкий английский юмор люблю, но предпочитаю Вудхауза. Или на худой конец Джерома.

— Ура! — откровенно обрадовалась Джемайма. — Я тоже. А из американцев Ликкока.

— Ну разумеется!

— Отлично. Значит, хотя бы книги нам нравятся одинаковые. — Она с надеждой поглядела на Гарсию-Энрике. — Значит ли это, что мне все равно необходимо ходить под парусом?

— Ну так и быть, — рассмеялся он, — оставлю вас на твердой земле.

Да где хочешь… лишь бы на самом деле ты меня не оставлял! И хотел! Джемайма даже покраснела от столь рискованного каламбура — хорошо, что в полутемном баре это было незаметно.

Она допила остатки джина. Забавно, но ей даже начал нравиться его резковатый смолистый вкус.