Джемайма снова ахнула, когда ладони его легли на ягодицы, плотнее притискивая ее к нему — так, что она ощутила твердый жаркий выступ у него на джинсах.

— Ох… ты… ты…

— Вот именно, — почти прорычал он, не отрываясь от ее губ. — Поэтому я и спрашивал, нарочно ли ты меня изводишь. — И принялся покрывать поцелуями ее лицо, шею.

Не в силах противостоять столь пламенному напору, да и не желая этого, Джемайма тихо застонала от наслаждения.

— Я, конечно, хотела тебя чуть-чуть подразнить, но не до такой же степени.

— А я думал об этом с той самой минуты, как увидел тебя на берегу озера в грозу.

Джемайма постеснялась признаться, что мечтает об этом гораздо дольше с того памятного воскресенья в лесу.

От восторга ее бросило в дрожь, а затем вдруг по телу разлилась сладостная истома, лишившая ее сил настолько, что ноги начали подкашиваться. Джемайма упала бы, не прижимай ее Энрике к себе так крепко.

Казалось, каждый миг, прошедшей с момента сегодняшней встречи перед отелем, каждая сказанная фраза, каждый взгляд неотвратимо вели только к одному — к тому, что происходило сейчас межу ними. Как будто это было предначертано им судьбой.

— Игра в незнакомцев в баре всегда заканчивается таким образом? — пролепетала Джемаима, сама не зная, что говорит, потому что горячие губы Энрике скользнули ниже по ее шее.

Молодой человек неожиданно отстранился и посмотрел ей в лицо. Глаза его пылали темным огнем. О, Джемайма таяла, сгорала в этом огне.

— Это не игра! — Звучащая в его голосе яростная уверенность уничтожила последние крохи сомнений, что еще у нее оставались… если, конечно, еще можно было говорить о каких-то сомнениях. — Я предельно серьезен.