Изнемогая от сладострастных мечтаний, Джемайма ухватилась за футболку Энрике и стала вытягивать ее из-за пояса джинсов. Как же не терпелось ей ощутить под приобретшими вдруг небывалую чувствительность кончиками пальцев его горячую кожу.

Он застонал и, припав к ее губам в очередном умопомрачительном поцелуе, рывком поднял молодую женщину с земли и усадил на ствол сосны прямо перед собой. Джемайма не заметила, когда умудрилась остаться без колготок. Ладони Энрике заскользили по ее ногам вверх, от щиколоток все выше, к коленям… потом к бедрам.

— Какая у тебя кожа! Чистый шелк!

Губы его лихорадочно блуждали по ее груди выше выреза платья, и каждый поцелуй обжигал, точно огнем. Не помня себя, Джемайма потянулась к банту на плече, но Энрике опередил ее и развязал его зубами. Лоскут изумрудной ткани сполз вниз, к талии, обнажив небольшую, округлую грудь молодой женщины.

— Ты похожа на амазонку, — восторженно прошептал Энрике и, усмехнувшись, прибавил: — Они, как известно, тоже не носили лифчиков. Очень полезная привычка… в первую очередь для нас, мужчин.

Джемайма не выдержала и засмеялась. Но смешок тотчас же перешел в довольный стон, когда мужские губы сомкнулись на ее розовом тугом соске. Она закрыла глаза и откинулась назад, обхватив ногами бедра Энрике. Только тоненький шелк трусиков и грубые джинсы разделяли сейчас их тела, что отчаянно жаждали соединения. Джемайма уже с трудом переносила эту изощренную сладострастную пытку — пытку желанием.

— Прямо здесь? Сейчас? — В голосе его звучала та же неутоленная жажда.

— Да… Ода!

Открыв глаза, молодая женщина посмотрела в бархатное звездное небо, затем перед собой. Казалось, все вокруг кружится в бешеном вихре, расплываясь, теряя очертания. Лишь лицо Гарсии-Энрике сохраняло четкость. Вот он снова склонился к ее груди, дразня и нежно покусывая ее, и Джемайме почудилось, что она вот-вот умрет от наслаждения…