Между тем времена года сменяли друг друга, дети росли, становились молодыми волками, настоящими охотниками, а Человека так и не видели. Вблизи не видели. Слышать – слышали. Например, в день, когда Большой Волк бился с людьми. Они слышали рычание Большого Волка, потом вопль человека, которому в бедро вонзился клык, испуганные восклицания, приказы, потом гром, потом – потом больше ничего. Большой Волк не вернулся.

И бегство продолжалось.

Еще они их видели издали. Едва они покидали какую-нибудь долину, там водворялись люди. И долина начинала дымиться. Прямо как котел.

– Снег пачкают, – ворчала Черное Пламя.

Они наблюдали за людьми с вершины самого высокого холма. Те расхаживали на двух лапах по дну котла. Но на что они похожи вблизи, а?

– Серый Родич, ты их видал вблизи, а?

– Ну, видал.

Не любитель болтать Серый Родич.

– А на что они похожи?

– Люди? Две лапы и ружье.

И больше из него ничего не удавалось вытянуть.

Что же касается Черного Пламени, то она рассказывала такие вещи, в которые они теперь, когда выросли, больше не верили.

– Люди едят все: траву, которой питаются карибу, самих карибу, а если им нечего положить на зуб, то и волка могут съесть!

Или, например:

– У людей две шкуры: первая совсем голая, без единой шерстинки, а вторая – наша.

Или еще:

– Человек? Человек, он коллекционер.

(Вот эту фразу вообще никто не мог понять.) А потом однажды, когда выдалась минута передышки – все изрядно запыхались, – кто-то взял да спросил:

– Но почему за нами гонится все время одна и та же команда?

Серый Родич зализывал сбитые лапы.

– Они прослышали о маленькой волчице с золотым мехом…