Он не утратил былой привлекательности. Проклятие. Хотя и заметно возмужал, черты лица стали четче, определеннее – они не виделись с тех пор, как оба были подростками.

Черные волосы подстрижены очень коротко, лишь у лба угадывается намек на завитки. Судя по тому, что можно разглядеть, фигура близка к совершенству – широкие плечи, загорелые руки. С такими руками хорошо гирями жонглировать.

Или носить женщин на руках.

О господи. И чего только в голову не взбредет. Она сильнее вцепилась в ремешок сумочки, чувствуя слабость в коленях.

Итак, у него имеются большие руки. Большие, загорелые, внушительные руки. Но то, что она их заметила – и позволила отвлечься на них, – ничего не значит. Ну разве лишь то, что давненько у нее не было приличного мужского общества.

Что-то звякнуло, она моргнула, подняв глаза на его лицо. Пока она предавалась переживаниям, Чейз Рэмсей закончил разговор и выжидающе уставился на нее.

– Чем могу служить?

Глубоко вдохнув, она шагнула вперед, остановившись между двумя креслами для посетителей.

– Меня зовут Елена Санчез. Мне хотелось бы обсудить с вами вопрос о компании "Санчез".

Она точно уловила момент, когда он вспомнил ее. Не просто имя отцовской компании, которую собирался купить, а именно саму Елену. И имя, и черты лица, если, конечно, помнил их все эти годы. Глаза стали жестче и темнее, рот сжался в узкую, злую щель. Он уронил ручку на стопку бумаг и откинулся на спинку кресла. Положил руки на подлокотники, сцепил пальцы перед собой и начал раскачиваться – взад-вперед, взад-вперед...

Внутренне она съежилась. Судя по его реакции, память у него превосходная. И презрение его вполне оправданно. Двадцать лет назад она была избалованной, высокомерной девчонкой и обращалась дурно со многими, не с одним Чейзом.

И ее тогдашняя молодость никак не может быть извинением. Будучи детьми, все делают ошибки, и частенько за них проходится платить уже во взрослом возрасте.