Платье, конечно, замечательное, но в такую погоду в нем будет холодно.

Впрочем, некоторые знакомые Бет безбоязненно разгуливали в подобных нарядах даже зимой. Сама же Бет опасалась подхватить пневмонию и одевалась очень тепло, хотя на этот раз ей, по всей видимости, придется пожертвовать собой ради Декса Джиорданни.

Девушка быстро натянула платье и придирчиво посмотрела на себя в зеркало. «А ведь неплохо! — не без удовлетворения подумала она. — Совсем неплохо, черт возьми!» Затем уселась за туалетный столик и принялась накладывать макияж. Впрочем, это не отняло у нее много времени: она всего лишь слегка подвела глаза, накрасила ресницы и мазнула по губам блеском. Бет вообще ненавидела косметику и считала, что естественный цвет лица украшает женщину лучше любого тонального крема. Она ловко закрутила свои длинные, волнистые волосы на затылке и закрепила пучок несколькими шпильками.

Весьма довольная результатом, она встала из-за стола, надела черные лаковые туфли на пятисантиметровых каблуках и в последний раз взглянула на себя в зеркало.

— Безупречно, — сказала она вслух.

Раздалась настойчивая трель домофона. Бет схватила маленькую черную сумочку, которая так шла к ее наряду, накинула на плечи шаль и почти бегом бросилась к двери.

— Да? — ответила она, нажав кнопку интеркома.

— Это Джорданни, — прогремел знакомый голос.

— Я сейчас спущусь.

По какой-то необъяснимой причине Бет не хотела приглашать Декса в квартиру. Она потушила свет в прихожей, вышла из квартиры и заперла за собой дверь.

Когда Бет спустилась в вестибюль, Декс беседовал с консьержем. На нем был черный костюм от Армани и белая, выгодно оттенявшая бронзовый загар, рубашка, черный галстук был безупречен. При виде Бет Декс выпрямился и пошел ей навстречу.