Она посмотрела вдаль.

— Тебе, наверное, покажется, что я спятила. Но я всегда верила: в жизни должно быть что-то еще. Удивительное, волшебное.

— Я тоже так думал, — покачал головой Эрек. — Мама повсюду видит магию. Сначала у нас это было как игра. А теперь мне очень неловко: я вырос, а она все продолжает.

Мама до сих пор вела себя так, словно он дитя малое. Даже пела ему колыбельную. Стыда не оберешься!

— У нас по-другому. Дядя никогда не замечает ничего странного, даже если это происходит у него под носом.

Они стали смотреть вниз, на бескрайний голубой простор, полный жизни и тайн. Низкие облака покрывали их лица капельками росы. Потом несколько часов кресло летело над зелеными перекатами холмов, усыпанных крошечными домиками, над фермами, городами, лесами.

— Куда это нас везут? — спросила Бетани. — Вокруг света?

— За тридцать долларов?

И снова внизу потянулись моря, изумрудные луга, деревеньки. Солнечные лучи согрели воздух, и мальчик снял капюшон. На горизонте выросли горы. Их острые вершины пронзали облака. Кресло замедлило ход, скользя вдоль каменистых склонов. Наравне с ним парили орлы. В самом сердце горного кряжа, среди утесов лежала огромная долина, скрытая под золотым куполом. Рассмотреть его было непросто — поверхность играла бликами, отражая солнечный свет. Купол состоял из чего-то воздушного. Кресло пролетело прямо сквозь него, и Эрек почувствовал, как лицо погладил туман.

Высокий молодой человек помог им встать.

— Удачи в состязаниях!

Эрек показал ему фотографию.

— Вы не видели эту женщину?

Тот покачал головой.

— Тут столько народу, что всех не упомнишь, а большинство приезжает по Артерии.

Они вошли на станцию Алипиум. Эрек приуныл, в груди шевельнулось тяжелое чувство. Здесь тоже царила печаль. Это место было уменьшенной копией станции ОКО: так же открывались и пропадали двери, под потолком летал народ.