— Хмырь из хмырей, знаю. Муку тырит!

И ребята невольно почувствуют: он не врет. Очернять, понятно, всякий может, меньше ошибешься. Но Никифор не только осуждал, но и хвалил кого-то по делу, а не попусту. Так он сказал об одном, им известном, контуженном нищем, вечно сидевшим возле склада стройматериалов:

— Пусть его тряхануло взрывом, зато побирок он тихий и добрый. Как сказано в Книге книг: «Кроткие наследуют Землю». Всю Землю, весь земной шар!

— Что за Книга книг? — сразу вцепятся ребята, помешанные на книгах.

— Библия.

Но Библии в маминой библиотеке Витька не найдет. Там ее не было. Да еще и раньше мама строго говорила:

— От религии держитесь подальше.

— А о чем Библия? — спросили они у Никифора.

— Обо всем, — не сразу ответил он. — О жизни и учении Бога.

Друзья переглянулись. Хотели ему твердо сказать, что Бога нет, но постеснялись быть невежливыми. По правде говоря, атеизм — наверно, единственное, что щедро дала им школа. И не только им — всем. А читать их научили дома, еще до школы, пусть и по складам. Чтение — дело наживное.

— Вы говорите: кроткие Землю наследуют? — с вызовом повторил Юрка.

— Так сказано, — улыбнулся Никифор. — И не нами.

— Но ведь кроткие — трусы, — догадался Витька, куда Юрка гнет.

— Но не злые.

— Не злые, — признали и они.

— Значит, добрые? — настаивал он.

— Добрые, но не смелые, — они наступают.

— Э-э, чтобы добрым быть, столько смелости нужно! — говорил Никифор так, словно только сейчас до этого додумался.

— Если бы мы были кроткими, нас бы немцы победили, — выдвинул Витька самый сильный довод.

— Нас, кротких, довели до того, что мы победили, — вспыхнул Никифор. — И какой ценой!

Неизвестно почему, но ребята чувствовали себя при таких разговорах с ним неуютно, как бывает, когда ты неправ. Какая-то предвестная тревога, при которой одно слово решает все, как перед началом драки.