Чьи они – не знаю, точно не мои.

В стринги я не влезу, даже не проси!

Ничего не помню, правда, хоть умри!

В кафе Фишер-холла людей – как сельдей в бочке. Причем не студентов. Мы сказали жильцам, что произошла не значительная утечка газа. Эвакуацию людей из всего здания проводить не требуется, а из столовой – будьте добры.

Все были так утомлены вчерашней бурной вечеринкой, что нам, похоже, поверили. По крайней мере, никто не протестовал, когда я стала раздавать талоны на бесплатный обед в студенческом союзе.

Но все равно в обеденном зале негде яблоку упасть. На этот раз из-за руководителей колледжа, администраторов, работников столовой, полицейских и следователей, а не из-за оголодавших восемнадцатилетних оболтусов.

Странно, но в помещении было так тихо, что жужжание энергосберегающих лампочек в люстрах было громче, чем обычно. Сквозь жужжание я слышала сопение Магды. Она сидела в сторонке, в компании своих помощниц в розовых униформах, с сетками на головах и французским маникюром. С ними вежливо беседовал полицейский.

– Мы отпустим вас домой, как только возьмем отпечатки пальцев, – сказал он.

– Зачем вам наши отпечатки? – Грудь Магды заколыхалась от страха или возмущения. – Мы ничего не сделали. Никто из нас не убивал эту девочку!

Сотрудники кафе одобрительно загудели. Они тоже не убивали девочку.

Голос полицейского был все таким же мягким.

– Нам нужны ваши отпечатки, чтобы понять, какие из следов, оставленных на кухне, – ваши, а какие принадлежат убийце. Если он, конечно, вообще оставил следы.

– Выяснить? – проговорил Джеральд, вставая на защиту своих сотрудников. – Я же вам только что сказал, никто из моих ребят не может быть убийцей. Правда, ребята?