Эйлин делала героические усилия, чтобы дер­жаться. Она не могла в это поверить так же, как, очевидно, и Гидеон Лэнгфорд. Он натянуто побла­годарил всех за помощь и, бросив взгляд на Эйлин, сказал:

— А сейчас мисс Спенсер и я хотели бы посмо­треть, где останавливались наши родственники.

Ей было ненавистно употребление прошедше­го времени по отношению к Джастине и Киту, но логика неумолимо говорила о том, что, раз их нет в отеле, оно более чем уместно.

Они попросили отнести багаж в их комнаты и в сопровождении полицейского эскорта отбыли из отеля. Причина этого — как и того, что их посели­ли в другом месте, — стала ясна, когда они приехали туда, где жили Кит и Джастина. Несмотря на поздний час и риск обморозиться, толпа журнали­стов горела нетерпением взять интервью у брата пропавшего.

Выяснилось, что некоторых газетчиков Гидеон Лэнгфорд знал лично.

— Тебе известно столько же, сколько и мне, Джон, — ответил он на вопрос одного из журнали­стов, входя с Эйлин в отель.

— Кто эта леди? — поинтересовался какой-то ре­портер, но не получил ответа.

Управляющий проводил их в номер, в котором жили Кит и Джастина.

— Я ничего здесь не трогал, — заверил австриец и деликатно вышел, закрыв за собой дверь.

Только теперь, оставшись наедине с Гидеоном Лэнгфордом, Эйлин осознала, как мало они пове­дали друг другу за те несколько часов, что находи­лись вместе.

Она внимательно осматривала небольшую ком­нату с двуспальной кроватью, представляя, как ве­село проводили здесь время Джастина и Кит в ту последнюю субботу. Внезапно ее мысли были пре­рваны: Гидеон Лэнгфорд открыл дверцы шкафа.