— Пожалуй, мне придется пойти к директору и в последний раз попросить за тебя, — сказала Эйлин, когда сестра откровенно призналась, что какое-то время не появлялась на занятиях.
— Не стоит, — усмехнулась Джастина. — Я не собираюсь туда возвращаться, даже если они меня простят.
— Джастина!
— Не продолжай. Мне сегодня ужасно повезло: я получила работу в модном магазине. Приступаю завтра.
— Тебе же еще нет шестнадцати! — ахнула Эйлин.
— А я им сказала, что есть. Когда они выяснят, что это не так, мне уже исполнится шестнадцать. — Она засмеялась так заразительно, что Эйлин и сама не удержалась от смеха.
Милая, милая Джастина. Не может быть, что ее нет в живых! Эйлин сдавленно всхлипнула и тут же поймала на себе брошенный искоса взгляд Гидеона Лэнгфорда. Она поспешно отвернулась.
Эйлин заметила, что он тоже выглядит подавленным. Ее охватило странное чувство: захотелось хоть как-то облегчить его страдания. Она поняла, что стала слишком чувствительной, и постаралась унять эмоции. Невозможно знать, что ждет их впереди, поэтому надо мобилизовать все свои силы.
Усилием воли Эйлин отогнала страшные мысли. Думать о хорошем! — приказала она себе. На нее снова нахлынули воспоминания... Джастина смеется. Джастина плачет. Джастина приводит в дом своего первого друга. Компания ее немытых друзей, к неудовольствию соседей, чуть ли не располагается лагерем на их пороге. Джастина приступает к очередной новой работе, которая продолжается день, следующая — неделю, а одна — о, чудо из чудес! — длилась даже три месяца. У Джа-стины меняется вкус. Ее приятели теперь выглядят так, словно регулярно умываются и меняют одежду.
К тому времени, когда Эйлин исполнилось двадцать лет и их финансовое положение наконец поправилось, старшей сестре частенько приходилось кружить по Лондону в поисках младшей, когда та не приходила домой ночевать. Потом Джастина влюбилась, и предмет ее любви оказался таким же легкомысленным созданием, как и она.