Он говорил дело. Хотя несколько девушек сняли купальники, из парней оголиться решился только один. Мальчишки по большей части были тощими, прыщавыми и, очевидно, до смерти боялись девчонок, а потому оставались в больших широченных трусах. Тот, кто разделся, имел такое красивое тело, что я сразу предположил, что это капитан какой-то спортивной команды старшеклассников. Он напомнил мне моего двоюродного брата, который в ночь выпускного разбился на машине. Позднее мне пришла в голову мысль, что он как будто знал, что умрет очень рано, и потому к семнадцати годам превратился в мужчину, настоящего взрослого мужчину.

— Может статься, он умрет в этом году. — Я кивнул в сторону нагого Адониса, стоявшего на краю бассейна, и перевел взгляд на тестя. — А я думал, ты почти ослеп.

Он улыбнулся:

— У меня превосходная память.

С того дня, когда я плакал у него на коленях, между нами установилась необыкновенная близость. Я никогда не испытывал к мужчинам таких чувств. С отцом Пэт я понял смысл выражения «узы мужской дружбы».

— Я оставлю дом Пэт, — сказал он.

Я поставил тарелку с едой на стол и отвернулся. «Ну пожалуйста, не заговаривай сегодня о смерти, — мысленно взмолился я. — Не сегодня». Может, если я промолчу, он не станет продолжать?

Но он продолжил:

— Я ничего не говорил Пэт и не хочу, чтобы говорил ты, но я чувствую, что мое время на земле подходит к концу. Ты не знал, что через месяц после ее смерти я пытался покончить с собой?

— Нет. — Я зажмурился от боли. Надо же, а я в своем тщеславии воображал, что единственный горюю о матери Пэт.

— Но Марта не позволила мне. Думаю, она знала, что ты напишешь про нее книгу, и хотела этого — хотела для тебя, для Пэт и для себя самой. Думаю, она хотела, чтобы ее жизнь что-то значила. Я знаю, что нет нужды говорить тебе это, но я хочу, чтобы ты позаботился о Пэт. Она делает вид, что ей все равно, что у нее никогда не будет детей, но на самом деле ей не все равно. Когда ее выписали из больницы, она раздала всех своих кукол — а ими была забита вся комната. Она и сейчас ни за что на свете не притронется к кукле.