— Наверное, стоит оставить на твоей физиономии хорошенькие маленькие отметинки… вроде тех, что ты оставил на боках Оттавио, — задумчиво произнесла она.

Савентос снова попробовал отвернуться.

— Нет! — придушенно прошептал он. — Нет!

— Ты жалкий трус, — сказала ему Алессандра. — Противно пачкать об тебя руки. — Она и в самом деле так думала, но если бы с Сатиром случилось что-нибудь серьезное, Эмилио бы дорого заплатил за это.

Внезапно ее охватила усталость. Савентос и его жестокость вызывали у нее отвращение. Она брезгливо отшвырнула сапог. Тот упал у дверей, едва не задев поднявшегося по трапу мужчину.

Он нагнулся и подобрал сапог.

— Что это значит? Что тут происходит?

— Суд, — ответила Алессандра.

Она повернулась к незнакомцу и смерила его взглядом. Оставшийся за спиной Савентос ворочался и пыхтел, как разъяренный бык.

Мужчина мельком посмотрел на него и снова перевел глаза на Алессандру. Он был хорошо сложен, с густыми черными волосами, волевым квадратным подбородком, с искренним и открытым выражением лица. Такое лицо могло принадлежать только очень честному человеку, хотя и не обязательно мягкому.

Приход незнакомца несколько разрядил атмосферу в фургоне.

— Кто вы? — с вызовом спросила Алессандра.

— Меня зовут Рафаэль Годеваль Савентос, — представился тот.

После этих слов опять наступило молчание.

Увидев его блестящие черные глаза, Алессандра вяло удивилась. Как это она сразу не распознала в нем родственника Эмилио? Разумеется, в отцы мужчина тому не годился. Наверное, старший брат. Впрочем, какая разница.