— Вот.

— Ммм, — промурлыкала Тэра, чувствуя, как возвращается на землю с тех высот, куда он ее вознес.

— Итак, что же ты хотела рассказать мне? — спросил он, скользнув под одеяло рядом с женой.

— Разве я выгляжу обеспокоенной? — Ну есть ли хоть что-нибудь, чего бы он не заметил?

— Я чувствую твое беспокойство.

— Черт побери! — Она усмехнулась и бросила на него быстрый взгляд.

— Полагаю, что заботы окажутся либо материнского, либо профессионального свойства. — Он отхлебнул виски. — Скорее первое.

Тэра вздохнула.

— Да…

— Ах так? Стало быть, он все еще звонит ей, этот таинственный испанец?

— Да.

— И это заставляет тебя тревожиться? Но почему? Может, он просто справляется о здоровье своей лошади. Некоторые люди очень странно относятся к четвероногим созданиям.

— Наша дочь, например. Не шути с этим.

— Я бы не посмел.

— Ну-ну…

— Вот что, не заговаривай мне зубы, дорогая. Скажи, что кроется за твоим беспокойством. Обещаю, что буду серьезен. Ты же знаешь.

Ой ли? Тэра молча размышляла. Иногда ей казалось, что она знает Сола не лучше, чем много лет назад, когда он неожиданно ворвался в ее жизнь и обрушился на нее со всей ослепляющей мощью его харизмы.

— Я сама толком не пойму, что меня беспокоит. В этом вся проблема. Черт! Думаю, ничего особенного.

— Тэра! — с упреком произнес он. — Рассказывай.

— Она сейчас очень спокойная, очень сдержанная. — Прозвучало неубедительно. Что еще? Тэра не знала. Как она может описать то, чего почти не чувствует?

— Но разве обычно она не такая? — мягко возразил Сол.

— Угу. Но за последнюю неделю это стало бросаться в глаза. А самое странное, что она не упомянула имени Сатира с тех пор, как он умер. Ни разу.

— А может, ее печаль слишком глубока?