Ближе к вечеру паром отошел от пристани Саутгемптона. Ему предстояло плыть всю ночь и причалить в Гавре на рассвете. Внизу на пропахшей дизельным топливом грузовой палубе Алессандра внимательно проверила все, что касалось удобства и безопасности Оттавио, стоявшего в великолепной коневозке, и только потом поднялась по узким железным ступеням на пассажирскую палубу.

Она подошла к поручням полюбоваться на пенные гребешки волн, бежавших от лопастей винтов вдаль. Над ее головой на фоне темнеющего неба четко выделялась стая морских птиц, следовавших за паромом, ныряя и кружась в извечной погоне за добычей.

Она распустила волосы и позволила ветру трепать их. Неожиданно ее охватили болезненный озноб и сильное возбуждение. Она едет в Испанию. Сама. Посмотреть на виноградники Рафаэля Савентоса. И на него самого!

Ночью штормило, и сквозь сон Алессандра чувствовала, как сильно качает паром на волнах. Раньше она всегда пользовалась самолетом и качка была для нее непривычной. В желудке появились неприятные ощущения. Алессандра приказала ему вести себя прилично, но желудок игнорировал приказ. Уже через час она с несчастным видом потащилась в туалет, где рассталась с обедом. Все внутри болело. Она опять заползла на койку. Паром продолжал взлетать и опускаться, и время от времени ей приходилось повторять вояжи в туалет.

Утром бледная, измученная и дрожащая Алессандра спустилась вниз навестить Оттавио. Он посмотрел на нее с немым укором и полностью отказался от завтрака.

— О, дорогой, и ты тоже! Бедный мальчик, — прошептала она коню, поглаживая ему нос и почесывая за ушами. Ей хотелось ободрить Оттавио…

Паром немного опоздал, и таможенные процедуры заняли больше времени, чем обычно.