— А вы замужем? — с вызовом спросил он, обидевшись на её выпад. — Что-то не похоже. Женщине, у которой достаточно свободного времени, чтобы ночь напролёт в одиночестве отбивать чечётку, явно необходимо общение.

Мэгги сердито упёрлась руками в бока.

— Кажется, вы пользуетесь большим спросом? Бьюсь об заклад, журналисты, освещающие светскую жизнь, хотели бы знать всю подноготную о такой звезде, как Тимоти Райан: сколько бензина сжигает его старушка «импала» и что он вначале намазывает на хлеб — ореховое масло или желе?

— Ненавижу ореховое масло. — Тимоти заскрежетал зубами. — Но некоторые считают меня чертовски интересным человеком, — добавил он, выпятив губу так же, как это сделала малютка Аннабелла.

— Несомненно, — согласилась Мэгги. — Одни уши чего стоят! Как так получилось, что одна мочка длиннее другой? Возможно, вы лечились на модном курорте в Швейцарии? Если вы так умны, то могли бы использовать свой талант рассказчика и добавить пикантности к бесцветной истории о сестре Клер. Вы могли бы превратить мелкий эпизод из жизни школьника в случай, происшедший, скажем, на альпийском курорте.

На лице Тимоти выразилось беспокойство, когда он дотронулся до левой мочки.

— Неужели правда, что одна мочка длиннее другой?

— Вас невозможно обидеть! — посетовала Мэгги, опускаясь в дорогое кожаное кресло.

— Не переоценивайте свои способности, — сказал он уныло, потирая подбородок.

— У вас хватило дерзости заявить, что я придумала эту историю с ребёнком. Вы были готовы получить с меня сто долларов…

— Но пари было вашей идеей!

Мэгги сжала губы. Да, это так. Однако гордость мешала ей сказать, что деньги никогда не интересовали её. Она хотела лишь одного — помочь малышке Аннабелле. Но предпочитала выглядеть в его глазах женщиной, ищущей для себя выгоду. Ей совсем не хотелось, чтобы он сомневался в её способностях. Но, кажется, он уже заподозрил, что с детьми она справляться не может. А чего стоит её выпад против него, когда она узнала, что в карманах у него пусто! Нечего сказать — хорошее начало!