— Тсс! — вдруг шикает Китти, глядя в сторону сцены. — Сейчас выйдет Суон. Его как раз приглашают…

— …получивший премию за лучшую режиссуру при работе над… — доносится до меня не слишком внятно. Я изо всех сил тяну шею. — Леди и джентльмены, мистер Марк Суон!

Я уже рискую свернуть себе шею, но по-прежнему никого не вижу. Здоровенный мужик с совершенно лысой башкой торчит передо мной как монумент, загораживая обзор. Я не отваживаюсь попросить его подвинуться (все-таки он заплатил две штуки за билет в отличие от меня).

— Что ж, большое вам всем спасибо, — доносится из динамиков голос Суона. Это глубокий, чувственный баритон, а его обладатель так высок, что я даже вижу его макушку поверх блестящей лысины стоящего впереди, однако лицо Суона остается для меня загадкой. — В подобной атмосфере я чувствую себя очень значимой персоной, — продолжает режиссер.

Подобострастный смех из толпы.

— Знаете, что я думаю по поводу подобных вечеринок? Почему бы каждому из нас просто не выписать чек для благотворительного фонда, сидя у себя на вилле? Это было бы куда экономнее. Представляете, во сколько обошлись эти бадьи с икрой?

Снова смех в толпе, на сей раз какой-то принужденный. Я ухмыляюсь и снова вытягиваю шею. Этот Марк Суон начинает мне нравиться.

— Анна, — шипит Китти на манер гадюки. — Ты что, умерла там?

Я смущенно бормочу:

— Уже иду. Считай, что меня здесь нет.

Пробираюсь между столами, слыша недовольное шиканье, когда моя нелепая фигура загораживает кому-то выступающего режиссера. Тот как раз выдает довольно двусмысленную шутку про жену начальника студии и чистильщика бассейнов.

Выскочив в фойе, я торопливо сбегаю по ступенькам к гардеробу. Если сумка Китти отыщется достаточно быстро, у меня еще будет шанс дослушать (а возможно, и увидеть) Марка Суона — шанс редкий, учитывая, что он не дает интервью и не появляется на страницах таблоидов.

— Да? Чем могу помочь? — Спрашивает гардеробщица, сверкнув фальшивой улыбкой.