Этого Рей оказалось достаточно. Ее отец был юристом и приходил домой так редко, что она всегда искренне удивлялась, столкнувшись с ним на кухне или в столовой. Интересно, мать его имела в виду, когда говорила об «опасных мужчинах»?

— Ты ничего не можешь мне рассказать, — заявила Рей. — Ты ведь даже не знаешь Джессапа.

Переехав в Ньютон, Рей начала встречаться с Джессапом даже чаще, чем прежде. Ее подруги считали его человеком опасным или злобным и начали сторониться Рей. В результате у нее не осталось никого, кроме Джессапа, как, впрочем, и у него: даже его мать, когда хотела узнать, где сын, звонила именно Рей.

Она всегда была твердо убеждена, что если на свете и существует человек, о котором она знает все, так это Джессап. Однако теперь, когда он снопа начал курить, Рей здорово испугалась. Вновь появилось ощущение, что он от нее что-то скрывает.

— И вот что я тебе скажу, — сказал Джессап, закуривая очередную сигарету. — Я больше не буду завтракать. Заруби себе на носу.

Рей судорожно пыталась вспомнить: разве несколько дней назад она не готовила на завтрак оладьи?

— Когда начинаешь стареть, то с завтраками надо поосторожнее, — продолжал Джессап. — Так ведь и недолго в один прекрасный день проснуться и обнаружить, что ты стал толстым и дряхлым.

Джессап носил одни и те же голубые джинсы с восемнадцати лет, но теперь ему было почти тридцать, и единственное, что тревожило его по-настоящему, — это ощущение собственного возраста.

— Почему ты все время говоришь о старости? — спросила Рей. — Это просто смешно.

Она уже собралась было вернуться на кухню, чтобы принести ему вторую чашку кофе, когда вдруг он схватил ее за руку и притянул к себе.

— Шучу, шучу, — прошептал он. — У тебя в запасе еще пять лет. У тебя еще есть время. Это мне нужно торопиться.

Джессап поцеловал ее, и она обняла его. Женщины, которые за всю свою жизнь знали только одного мужчину, наверное, считали себя обделенными, но Рей была не такой. Она даже жалела женщин, которым все время чего-то не хватало.