– Я не заметил никакой машины поблизости.

– Я приехала на велосипеде. – Она кивнула на велосипед, брошенный в траве, и подавила желание вскочить на него и умчаться прочь от этого дома так быстро, как она сможет крутить педали.

– Очень холодно здесь. – Он наслаждался каждой минутой ее позора, горько подумала она. Ветер подул сильнее, качая голые ветви деревьев и прижимая кустарник к стене дома. – Почему бы вам не зайти внутрь? Так вы смогли удовлетворить свое любопытство.

– Я не так уж любопытна, спасибо!

– Да ради бога! В чем дело? У вас какие-то проблемы?

– Нет у меня никаких проблем. Сейчас слишком холодно, чтобы стоять здесь, доказывая это. Если вы позволите, я сяду на велосипед и…

– Да бросьте вы! – прервал он нетерпеливо. – Всем в Эшдауне интересно, что я здесь делаю. Не будьте лицемеркой, признайтесь, что вам это тоже интересно.

– Да что вы о себе воображаете? – возмутилась она.

– Я владелец этого места и тот, кто особенно нетерпим к упрямым женщинам, которые боятся сказать, что они думают.

Софи смотрела на него, лишившись дара речи, затем проговорила:

– Вы, может быть, привыкли обращаться так с женщинами, но позвольте мне сказать вам…

– О, ради бога. Это наша третья встреча, и я уже начинаю думать, что нет другой женщины на свете, которая могла бы приводить меня в бешенство с таким же успехом, как вы. Почему бы вам не уступить и не укрыться ненадолго от ветра, войдя внутрь? Вы будете в полной безопасности – в доме полно рабочих. – Он посмотрел на нее, и его взгляд убедил ее лучше слов, что, даже если дом будет пуст, он не покусится на ее честь.

Софи не видела причины сомневаться в его словах. Она знала, как она выглядит. На ее лице не было макияжа, прическа растрепалась. Впечатление усиливали длинная юбка, шерстяные колготы, ботинки на шнуровке почти до колен и два бесформенных свитера, из-под которых совсем неэротически выглядывала толстая, теплая фуфайка. Последний штрих к туалету добавляли перчатки без пальцев.