– Но ты тоже живешь здесь и не торопишься на вокзал, чтобы купить билет до Лондона.

– Как знаешь. – Кэтрин улыбнулась, и Софи немного расслабилась.

Ей совсем не хотелось ссориться с Кэтрин. Они были подружками с детства – вместе играли в куклы, устраивали пикники для игрушек, всем делились, – но рана, нанесенная Аланом, еще не затянулась, и Кэт обычно уважала ее нежелание касаться этой темы.

Позже, уже после ухода Кэтрин, поднявшись в спальню проверить дочь, Софи вновь мысленно вернулась к разговору с подругой. Ее собственные слова были ложью. Она не была счастлива. Она не просыпалась утром с чувством радости оттого, что впереди новый день, и не наслаждалась каждым его мгновением. Да, она бывала счастлива, глядя на Джейд, но большую часть времени пелена какой-то смутной неудовлетворенности окутывала ее. Иногда Софи стряхивала ее, и неудержимый восторг вырывался наружу, например, когда она смотрела первое рождественское представление Джейд в школе. Но потом неудовлетворенность возвращалась, не терзая ее скорбью и отчаянием, но и не пуская в мир счастья. Как объяснить это Кэт? Она ведь считает, что разводы – явление нередкое, случаются миллионы раз, и Софи повезло, что ее муж – богатый человек и щедро обеспечил ее после своего ухода. Однако Кэт не знала всех обстоятельств, предшествовавших разводу, не знала, как сильно пострадали самолюбие и самоуважение Софи.

В полумраке спальни, в зеркале Софи посмотрела на отражение своего лица и тела, которые, по словам Кэт, сулили ей счастье и богатство. Яркорыжие волосы, спадающие локонами до талии, огромные зеленые глаза, маленький прямой нос, чувственные губы. Одежда не могла скрыть соблазнительных очертаний ее фигуры – длинных ног, тонкой талии, пышной груди. Собственная красота оставила Софи равнодушной. Ведь если бы не ее внешность, Алан никогда не обратил бы на нее внимание, и жизнь Софи могла бы сложиться по-другому. Слава богу, что родилась Джейд – чудо, появившееся из бездны неприязни.