Король, с трудом скрывая досаду, слушал его бессвязные речи, не мешал ему жить в стране путаных грез и сновидений…

Король перешагнул порог и, как всегда, зябко поежился,

плотнее запахнул плащ у горла — Ну, чем ты нас порадуешь сегодня, Мираклюс?

мрачно спросил он — Взгляните сюда, ваше величество' — Мираклюс чуть приподнял крышку котла В котле кипела и бурлила густая, черная, как ночь, мае лянистая жидкость На миг что-то золотое, разбрызгивая лучи, засветилось из темноты, но Мираклюс тут же поспешно накрыл котёл крышкой.

— А вы послушайте, как они звенят! Мои чудесные золотые колокольчики! — исступлённо вскричал Мираклюс.

Нелепыми заячьими прыжками он подскочил к высокому подсвечнику и разом задул все свечи.

Подземелье погрузилось в кромешный мрак. Запахло чадом погасших свечей. Король вздохнул, подчиняясь неизбежному, ощупью нашёл кресло и сел.

В темноте послышался прерывающийся от волнения голос Мираклюса:

— Ваше величество! Я переплавил людские улыбки, лукавые, шаловливые, нежные, в золотые бубенцы и колокольчики! Пусть эти люди больше никогда не смогут улыбнуться, но наступит час, и они услышат музыку, очищающую душу. Вот крошечный колокольчик — это улыбка ребёнка! Вы только послушайте, как он звенит! Впитайте в себя его звон…

Подземелье наполнил негромкий ясный звон, свежий и прозрачный, как лесной ключ утром среди фиалок.

— А-а! — пронзительно закричал Мираклюс. — Теперь послушайте этот! О мой чудесный колокольчик! Это — улыбка матери!

Под нависшими сводами поплыл ласковый, убаюкивающий звон, глубокий и нежный.

— Дай мне их! Ну дай же мне их скорее! — протягивая руки в темноту, нетерпеливо проговорил король. — Вот они!

Какие они тяжёлые! Тяжёленькие, и как их много…

Король с жадностью схватил золотые колокольчики. Он пересчитывал их в темноте, сбивался со счёта, начинал сначала.