Получается, думаю я, и так, и сяк, сперва одна мысль мне кажется самой правильной, самой правдивой, а потом вдруг что-то в мозг торкнет, и начинает казаться, что на самом деле все наоборот. Лучше вообще не думать! Как есть, так есть. На этом я обычно и успокаиваюсь, не умею долго себя казнить. Потому что люблю! Люблю за двоих, за себя и за будущего принца. Он еще не знает, но уже живет в долг. Я ему, конечно, не сразу об этом расскажу, а постепенно, когда привыкнет ко мне, жить без меня не сможет. Все он тогда будет делать вдвойне. Пожелание спокойной ночи: не просто брякнет по телефону – «Споки ноки», а сначала скажет, потом эсэмэску отправит; не просто «ну люблю», а «люблю-люблю»; не чмок в щечку, а по серьезному и дважды; не одну шоколадку, а две, не просто колечко, а в коробочке с бантиком, не одну вялую розочку, а две шикарных, на длинном стебле: нет, две не нужно, две не к добру. А если он будет бедным и не сможет часто покупать колечки, тогда он должен будет стихи писать или цитаты из умных книжек выискивать, а потом звонить мне неожиданно и их зачитывать. Глаза мои сравнивать с небом или с бирюзой... а еще лучше, если он придумает что-нибудь особенное, такое, о чем ни в одной книжке не написано. Тогда он вроде как докажет, что любит меня сильно. А если он...

– Таня, ты меня слышишь? Ау, очнись!

Брат, будь он неладен! Я сердито спихнула его ладонь со своего плеча. Ненавижу, когда так беспардонно обрывают мои мечты! Такое чувство, словно ко мне в душ кто-то ворвался, а я без всего прячусь за мочалкой.

Рома улыбнулся.

– Выходим, кулема!

Ему не понять, что такое уйти в себя, он-то вечно тут, на поверхности, приятелей себе ищет! Его дружеское «кулема» звучит оскорбительно, надо как-нибудь ему об этом сказать. Нечего меня стыдить перед посторонними. Его новым подружкам смешно, прячут улыбки. Одна беленькая, другая черненькая. Похожи друг на друга, пупки с пирсингом, кареглазые, даже шорты у них одинаковые, в полосочку, а топики с нарисованными губами. Так себе, ничего хорошего. Что в таких девчонках находит мой брат? Черненькая уже смотрит на него как на своего парня, наглый такой взгляд, взгляд собственницы. Я пока смотрю так только на лишний кусок папиного торта.