Смех прекратился, послышался другой голос, который Инна тоже узнала. Говорила губастая Любка, бывшая девица Артема:

— А видели, что она сегодня напялила? Такие кофты моя бабушка носит!

Снова смех.

Инна прижалась к перилам. Лицо ее горело, в душе бушевала такая ярость, что казалось, девушка сейчас взорвется.

Какой-то парень, смеясь, бросил:

— Тупая блондинка — это форевэр!

И снова все засмеялись, а громче всех хихикала Катька. Предательница!

— Два хвостика, — фыркнула Любка, — еще бы две косички заплела. Четырнадцать лет — ума нет и уже не будет.

— А вы видели ее собачонку? — давясь от смеха, пропищала Катька.

— Нет, а что у нее за собака? — спросил какой-то мальчик.

— Йоркшир, и она одевает его в розовые шмотки. Видели бы вы! То еще зрелище. Псина такая же глупая, как хозяйка. Его Гламуром зовут!

Инна крепко сжала планку перил. Она была готова выцарапать подлой подружке глаза и сдерживалась из последних сил. «Ну, я тебе покажу, гадина, подожди, посмотрим, кто будет смеяться последней», — гневно думала она, прислушиваясь к насмешкам. Но вся ее жажда мести улетучилась, как только она услышала вопрос, заданный язвительной Любкой, и не кому-то, а Артему — ее Артему, с которым она только позавчера танцевала, обнималась и согласилась встречаться!

— Артемка-Артемка, ну и девочку ты себе выбрал! Без слез не взглянешь.

Инна не слышала, что ответил Артем, его слова поглотил новый взрыв смеха, да и не хотелось ей больше ничего знать. Было достаточно того, что он находился там, слушал, как о ней говорят гадости, и смеялся вместе с другими.

Глаза Инны нестерпимо жгли злые слезы. Она стояла, вцепившись в перила, и желала провалиться сквозь землю. Впервые ей хотелось умереть, лишь бы забыть все, что она услышала.

— Пойдемте, скоро звонок, — сказала Катька, — сейчас инглиш, может, наша глупенькая королева еще что-нибудь отколет, потом расскажу.