Во-вторых, тембр его голоса, который был немного ниже, чем у Зака. Когда Лейтон говорил, казалось, что звуки, слетающие с его губ, проникают в самую душу. Его речь обволакивала, словно шелковый кокон, будоражила воображение…

В-третьих… Ну да, то самое божественное тело, при виде которого у любой девушки с нормальным физиологическим развитием просто ноги подкашиваются. И Роберта не составляла исключения.

Воспоминание о сверкающих на коже Гейла каплях воды заставило ее испытать возбуждение. И она, чтобы заглушить его, еще несколько раз повторила:

— Я ненавижу Гейла Лейтона…

Как ни старался, уснуть в эту ночь Гейл не смог. Он закрывал глаза, представлял стадо овечек и пытался их сосчитать, но постоянно возникающий в мыслях образ Роберты сводил все его усилия на нет.

Эта девчонка, словно заноза в пальце, прочно засела в голове и не желала оставлять его в покое. Гейл долго вертелся под тонкой простыней, стремясь избавиться от наваждения, и мечтал о «нормальном здоровом сне на лоне природы». Тщетно.

— Боже! Ну и ночка! — в какой-то момент воскликнул Гейл и, свесив мускулистые ноги, сел в гамаке.

То ли действительно было довольно душно, то ли виновницей выступивших на его висках капель пота являлась светловолосая мисс Стайн, но он ощутил сильное желание освежиться.

В шортах, которые Гейл натянул прямо на голое тело, он вышел из хижины и пошел в сторону пляжа. Луна серебряной монетой сверкала на темном бархате неба в окружении крупных звезд-жемчужин. Тихо шелестели волны, лаская прибрежный песок, зарывая в него перламутровые раковины и прочие сокровища, принесенные из таинственных глубин.

Ветер, словно пчела, кружил вокруг цветов гигантской мальвы, произрастающей здесь в изобилии, и разносил ее сладковатый аромат по всему острову. Царящая вокруг тишина изредка нарушалась сонными криками животных, доносящимися из зарослей…