— Улыбайся чаще, — мягко попросил ее Луи. — Мне очень нравится, как ты это делаешь… Предлагаю все же распить бутылочку за прекрасную и свободолюбивую женщину, с которой мне посчастливилось познакомиться.

— Я не хотела такой свободы. Мне тяжело оттого, что Тарранта больше нет. Если бы ты знал, как он обожал жизнь!

— Ты любила его? — скрепя сердце осведомился Луи.

— Намного сильнее, чем считала себя способной любить кого бы то ни было. По сути, до Тарранта я никого и не любила, — откровенно призналась ему молодая вдова.

— Ты нашла того, кого искала, но счастье не продлилось долго, — резюмировал Луи, желая тем самым поставить точку.

Однако Саманта была настроена продолжать. Казалось, теперь она обращается даже не столько к собеседнику, сколько к собственному прошлому:

— Таррант Хардкасл был таким человеком, который добавляет сочных красок и благородства в каждый день совместно проживаемой с ним жизни. Он был полон идей и желаний и никогда не останавливался на достигнутом. Его невозможно было представить почивающим на лаврах, он всегда был в поиске, всегда следовал за своей мечтой, не пасовал перед трудностями, его не могли обескуражить неудачи. Даже известие о страшной болезни он принял стоически.

— Ты определенно являлась одним из наивысших его достижений, — улыбнулся Луи Дюлак.

— Я была его куклой, — грустно призналась она. — Я любила его всем сердцем. И Таррант был очень заботлив. Но мне постоянно казалось, что он женился на мне для того, чтобы наряжать как куклу Барби.

— И даже теперь, когда его нет, ты продолжаешь наряжаться как Барби, — едко заметил Луи. — Из всего, что ты мне рассказала, у меня сложилось такое впечатление, Сэм, что ты с юности ищешь кого-то, кто бы мог стать тебе в первую очередь отцом.