— Моя мать была певицей, и мы много разъезжали.

— Должно быть, это очень занятно, — предположила девушка.

— Когда в меру, — уточнил Луи.

— Но ты ведь до сих пор продолжаешь путешествовать. Если бы тебе это не нравилось, ты бы уже давно прекратил, — рассудила она.

— Дань семейной традиции, — рассмеялся мужчина. — Да и работа этого требует.

Саманта внимательно осматривалась. Луи заприметил сосредоточенную пытливость в том взгляде, который она кидала на особенно эффектные предметы в убранстве роскошной каюты.

— Готов поручиться, что ты художница, Сэм, — объявил он.

— В том смысле, что рисую картины? — с улыбкой уточнила она.

— Если и не рисуешь, то вполне могла бы. То, как ты смотришь на мир вокруг, изобличает в тебе эстетскую натуру.

— Признаться, я рисовала немного, — проговорила Саманта.

— И что же ты рисовала? — спросил ее Луи.

— Пейзажи, цветы, животных, — улыбчиво и немного рассеянно отвечала ему девушка. — Таррант всегда настаивал на том, чтобы я занялась этим всерьез. Даже предлагал оборудовать в доме студию.

— И что же тебе помешало?

— Я была занята другим, — прошептала молодая вдова. — У меня было много важных дел как у жены Тарранта.

— А, понимаю! Все эти дамские ланчи, посиделки, благотворительные и прочие светские мероприятия… — презрительно перечислил он.

Саманта засмущалась, более прежнего, но согласилась:

— Именно.

— Теперь, когда ты больше не его жена, чем намерена заняться?

— Не знаю, у меня пока нет никаких желаний. И вообще сейчас я не могу думать о таких вещах. Я совсем недавно похоронила мужа, — с укором напомнила она своему собеседнику.

— Конечно, на все нужно время. И мечты не приходят просто так. Но, как мне кажется, свободой быть собой, которая у тебя наконец имеется, не стоит пренебрегать, — настоятельно заметил он.