«А не на тебе». Хантер посмотрел на мать: ее лицо вроде бы ничего не выражало. И лишь предательское дрожание в перебиравших ткань пальцах выдавало ее раздражение.

– Спасибо, но я занят, – отказался Хантер.

– Ну, хорошо, может быть, в другой раз. – Эмили одарила его пылким взглядом и вышла из магазина.

Для удобства Хантер разорвал картонную коробку на части.

– Интересно, чего она хочет больше – моих денег или меня?

Мать отвлеклась от работы и улыбнулась:

– Я думаю, ты знаешь ответ. Должно быть, она хочет, чтобы ты заменил Роджера.

Хантер усмехнулся:

– Ну разве может мать говорить своему сыну такие вещи!

– Хм. Это напомнило мне, что как мать я должна сказать тебе кое-что еще.

Тельма сложила руки на груди поверх фартука, который всегда надевала при работе.

– Это уже серьезно, – сказал Хантер.

Она кивнула.

– Морочить голову Эмили – это одно. Ты ведь не поощряешь эту шлюшку. Но славная Люси Саймон по уши влюблена в тебя и достой на лучшей участи, чем только скрашивать твой досуг, когда у тебя есть на нее время, и хандрить дома, когда ты в Новом Орлеане.

Хантер переступил с ноги на ногу. Тепло разлилось по его шее, как бывало всегда, когда он знал, что не прав. Интересно, поверит ли кто-нибудь, что молодой преуспевающий бизнесмен до сих пор переживает из-за материнских укоров?

– Я никогда не давал ей повода влюбляться в меня.

– Ну, если это все, что ты можешь сказать в свое оправдание…

– Мы встречались несколько раз. Она славная. Очень милая. Симпатичная. – Неплоха в постели, но и только. Без огонька. И она никогда не понимала, когда он шутит, а когда серьезен. – Она прекрасно знает, что не в моем вкусе.

– Нет, – вздохнула Тельма. – Через два месяца ты все в ней выжжешь и удерешь.