И предполагал также, что высшее руководство его компании явит свои наилучшие для такого случая — имелось в виду, скромно-формальные — манеры.

Они их явили. Но не лучшие.

Почему он раньше не замечал, что в общении и Митч, и остальные сотрудники компании были слегка грубоваты? Инженеров гораздо больше интересовали компьютеры, чем люди. Но ведь это был бизнес. Неужели они вели себя так же, когда в его отсутствие встречались с клиентами по собственной инициативе?

Напряжение нарастало. Спутники Мацузаки оставались любезными и сдержанными, а инженеры Стюарта стали даже еще более неуклюжими, чем прежде, очевидно чувствуя, что дело пошло не так, как хотелось бы, и не понимая почему. Переговоры были сорваны.

И Митч был хуже всех. Кайл даже попытался телепатировать. Вытаращив глаза так, что они едва не выскакивали из орбит, он заклинал Митча взглянуть на него. Двумя перламутровыми палочками он ловко подцепил пару кусочков нежного мяса, забросил их в рот и причмокнул.

А чавкающий Митч готовился съесть последний оставшийся на его тарелке кусок.

— Хотите еще? — поинтересовался мистер Мацузака.

— Благодарю вас, нет, — бесцеремонно ответил Митч.

Кайл готов был устроить отдувающемуся Митчеллу Маккормику серьезную взбучку. Однако вместо этого, надеясь спасти исход встречи, он повернулся к мистеру Мацузаке и улыбнулся такой широкой, открытой улыбкой, перед которой мало кто мог устоять. Старания Кайла были вознаграждены ответной улыбкой, и это позволяло надеяться, что, может быть, первый шаг к долгожданному контракту с японской компанией все-таки сделан.

— Так, ну давайте перейдем к делу. — Митч отставил тарелку в сторону и одним рывком ослабил узел галстука (он был вынужден надеть его, чтобы соответствовать случаю).