— А мужчин и нечего любить, — это подала голос тетя Эми.

— Но разве ты не любила папу, мама? — В ее устах это прозвучало не как вопрос, а как обвинение.

— Ну конечно же; я любила его, — в голосе матери послышались возвышенные ноты. — Но тетя Эми имеет в виду, что… ну… мужчины устроены иначе. И поведение, и ход мыслей у них иные, чем у женщин. Взять, к примеру, твоего отца. Понять его было крайне трудно. Это был импульсивный, порывистый человек, он был не прочь выпить. Женись он не на мне, а на другой, он мог бы плохо кончить.

— Я ни разу не видела, как он пьет, — встала Анна на защиту отца.

— Разумеется, не видела. Ведь был сухой закон, я не держала в доме ни капли спиртного. Я отучила его от этой привычки, прежде чем он успел стать ее рабом. А вначале у него была масса дурных манер. Ты же знаешь — его бабушка была француженкой.

— У кого в жилах латинская кровь, те всегда немного сумасшедшие, — поддакнула тетя Эми,

— Папа вовсе не был сумасшедшим! — Анна вдруг пожалела, что не знала своего отца лучше. Казалось, что это произошло так давно… тот день, когда он вдруг пошатнулся прямо здесь, на кухне; Ей тогда было двенадцать лет. Не сказав ни слова, он тихо осел на пол и так же тихо умер, прежде чем успел приехать врач.

— Ты права, Анна. Твой отец отнюдь не был сумасшедшим. Для мужчины он был вполне приличным человеком. Не забывай, Эми, девичья фамилия его матери была Бэннистер. Элли Бэннистер в свое время училась в школе с моей мамой.

— Но, мама, разве ты никогда по-настоящему не любила папу? Я хочу. сказать, что, когда мужчина, которого любишь, обнимает и целует тебя, это должно быть восхитительно, разве нет? Разве с папой тебе никогда не было восхитительно?

— Анна! Да как ты смеешь задавать такие вопросы своей матери? — воскликнула тетя Эми.

— К сожалению, мужчина после женитьбы не ограничивается поцелуями, — сухо проговорила мать. И осторожно поинтересовалась: — А ты уже целовалась с Вилли Хендерсоном?