Суровые черты его лица смягчились, когда он смотрел на нее:

– Удивительно, – негромко откликнулся он, повторив ее слова.

Чувство, которое она испытала только что – сильное и неожиданное, – снова вернулось к ней, и рука Элизабет, когда она поставила чашку на стол, дрогнула.

– Но, к сожалению, Марк рассказал мне о тебе не так много. Я узнала о твоем существовании незадолго до его смерти.

– А что он рассказал обо мне?

Начиная перечисление, Элизабет разогнула один, а потом второй палец:

– Что ты работаешь за пределами нашей страны. Что я могу доверять тебе так же, как и ему. – Она разогнула третий палец. – И что ты не так суров, как кажешься.

Джон немного помолчал:

– Только великодушный Марк мог говорить обо мне столь снисходительно. Боюсь, что я при таких же обстоятельств вел бы себя иначе.

Элизабет нахмурилась, пытаясь понять, о чем идет речь,

– Великодушным? Почему…

– Не имеет значения, – Джон нетерпеливо махнул рукой. – Сейчас это совершенно не существенно. Главное – это чтобы ты доверяла мне, как об этом просил Марк. – Он помолчал. – Я снял домик в горах, неподалеку от озера Саранак. И очень прошу тебя, собери все необходимые вещи, чтобы мы могли выехать прямо сейчас.

2

– Что? – она замолчала, глядя на него широко открытыми глазами. – Ты, наверное, шутишь?

Он покачал головой:

– Забавного пока что мало. Но если ты поедешь, то у тебя будет меньше поводов для недоумения. – Чуть подавшись вперед, он произнес напряженно:

– Едем со мной. Поверь мне, что это необходимо. Ты не пожалеешь.

– Как ты уже мог заметить, я на девятом месяце беременности. Через три недели я должна родить. Мне не до увеселительных прогулок в горы. От моего дома до больницы, которая находится на окраине Олбани, всего двенадцать минут езды.

– Ни с тобой, ни с ребенком ничего худого не произойдет. Я ручаюсь за это.