— Как насчет того, чтобы менять вашу колонку не сразу, а постепенно?

— По-моему, это вполне разумно… Джейсон, — согласилась Дебора, желая показать, что горит желанием сделать все, что он скажет.

Прежнего главного редактора она иначе как мистер Кэмпбелл никогда не называла, но если Джейсон Бриджес предпочитает неофициальное обращение, что ж, она готова называть его по имени, только бы он оставил ее в покое.

— Вы идете завтра на вечеринку, которую устраивает Кэмпбелл по поводу своего ухода на пенсию?

— Да, конечно. — Дебора озадаченно нахмурилась.

— Отлично. Я хочу видеть вас совсем другой.

— Простите? — сконфуженно переспросила Дебора. Как это вышло, что с разговора о работе они перескочили на ее личные дела?

— Покажите мне, что вы живете в девяностых годах двадцатого столетия. Это и будет первым шагом к изменению колонки.

— Мистер Бриджес! Моя личная жизнь вас не касается! Мы договорились изменить мою колонку, но не мою жизнь. Я понятия не имею, чего вы от меня хотите, но сама меняться не собираюсь!

— Что ж, в таком случае, я считаю, вы не в состоянии работать так, как я того требую.

Дебора почувствовала, как защемило сердце. Отдать ему свою работу? Да ведь без нее ей нет жизни! Может, рухнуть перед Джейсоном на колени и умолять оставить ее в редакции?..

— Ну же, Дебора, не глупите! Я ведь прошу вас только одеться чуть современнее. Не станете же вы уверять меня, что всегда так одеваетесь?

Дебору так и подмывало кинуться на него с кулаками. Лишь страх потерять работу да сознание того, что Джейсон в чем-то прав, заставили ее сдержаться.

С тех пор как умер Рэнделл, она одевалась очень скромно, так, как сейчас. Жизнь приносила ей лишь боль, и потому было одно желание — спрятаться от людей подальше. Что она и делала, одеваясь так, чтобы на нее никто не обращал внимания. Но нельзя же было сказать об этом стоявшему напротив мужчине!