— Уверенности в том, что Белкина не существовало, у вас быть не может! — заявил он. — Ведь вы не жили во времена Пушкина! Тогда что вы можете утверждать? Ссылки на современников несостоятельны. Верить кому-то для вас, взрослого человека, педагога, несерьезно! В общем, я все выслушал, не согласился, а теперь скажите: вы будете исправлять оценку? Хотя бы на четыре.

Учительница категорически отказалась. И тогда папа унес с собой тетрадку дочери, вновь угрожая обратиться к компетентным людям и навести порядок в оценках Инги.

Объяснить ему, что пятерки порой заканчиваются, не мог никто: ни преподаватели, ни классный руководитель, ни завуч. Охлынин пошел выше, размахивая тетрадкой Инги с несправедливой оценкой, как стягом.

Школа затаилась в напряженном ожидании. Ждали неприятных звонков из областного департамента, нежелательных визитов или вызовов. От такого папы можно ожидать чего угодно. Тем более что он начал строго контролировать каждую отметку и появляться в школе все чаще и чаще. К счастью, дело этим ограничилось: в вышестоящих организациях, куда обращался Охлынин, на его сторону не встали.

Инга окончила шестой класс с четвертками и даже тройкой по математике. Но не очень опытная преподавательница литературы сломалась и подала заявление об уходе. И Инга отлично поняла — можно и даже нужно бороться за себя. Пока с помощью папы. А дальше — посмотрим.

И вообще, что тут особенного? Папа стоит на страже интересов родного дитяти и будет его защищать до конца. Пусть школа его боится, а не он ее!

Правда, с того памятного всем случая Ингу в школе невзлюбили, ее остерегались, с ней редко разговаривали… Как учителя, так и одноклассники. Но она легко обходилась без общества подруг и гордо сидела одна, наплевав на всех, хотя однажды почувствовала моментальную острую боль, как от укола.