Ей больше нравился первый этаж, который занимали кабинеты сотрудников. Его отреставрировали, оставив, по возможности, в прежнем виде. В просторном холле и в кабинете доктора Сондерса даже сохранились камины, которые создавали особую атмосферу и поддерживали дух старины. Мебель тоже была старой, почти антикварной, что безумно нравилось Розмари: каждая вещь обладала своим характером и имела свою историю. Даже воздух в кабинете Розмари был не такой, как на верхних этажах, ей всегда казалось, что, вдыхая его, она начинает мыслить яснее и вести себя увереннее.

Вечером, когда Стив подвозил ее до дома, Розмари сказала, что плохо себя чувствует и вряд ли сможет поехать на уик-энд. Это почти не было уловкой. Ее самочувствие действительно оставляло желать лучшего, а мысль о том, чтобы делать над собой усилие, притворяться довольной и оживленной, была просто невыносима.

— Но мы так давно это планировали, — сказал Стив расстроенным голосом.

— Я же не специально, — проговорила Розмари жалобно. — Понимаешь, совершенно нет сил. Чувствую себя разбитой…

— Надо проконсультироваться с врачом.

— Да нет, я просто очень устала. Приму пару таблеток аспирина, хорошенько высплюсь, побуду дома, и все пройдет.

— А как же я? — возмутился Стив.

— А ты поезжай. Ты же будешь не один. Там будет куча народа. Да еще и этот, как его, с кем ты хотел встретиться…

— Не «этот», а, возможно, будущий член парламента Джонсон. Очень полезный человек для моей карьеры. Ты все время забываешь то, что для меня важно, — сказал он с упреком.

Розмари промолчала. Что тут возразишь, если это правда. Да, ей неинтересны были все эти приемы, на которых Стив встречался с полезными людьми. Каждый пытался показать, какая он важная персона, каждый мог говорить часами о своих планах и проектах, и никто никого не слушал.