– Все, ребята, на сегодня хватит, – проговорила она. – Отредактируем потом, сейчас приглашаю всех выпить. Я очень устала. Если бы вы только знали, как надоели мне все эти дурацкие сокровища и сплетни вокруг них! Я бы отдала полжизни, чтобы оказаться в любой дыре, а не торчать здесь!

Мэриленд

Старуха протянула тонкую, в голубой сетке вен руку к пульту дистанционного управления, выключила телевизор и снова откинулась на спинку огромного мягкого кресла. Наконец-то свершилось, подумала она. Столько лет она хранила эту тайну, столько лет боялась малейшим намеком выдать ее, и вот, в один прекрасный день, тайна перестала существовать. Она предупреждала их, говорила, что нельзя забывать о предосторожности. Увы, к ее советам никто не прислушался. Она знала, что они пошли на это ради нее – чтобы она ни в чем себе не отказывала. Они продали знаменитый изумруд Ивановых, потому что любили ее. Но разве просила она об этом? Разве в ее годы нужны роскошь и богатство? Старуха закашлялась, приложила к губам платок. Эта молодая тележурналистка, что стояла на ветру перед камерой, так спокойно говорила о судьбе каких-то Ивановых, словно те были пешками русской шахматной партии. Но это было далеко не так. Она-то знала, потому что была там сама. Она-то знала, что волнует сверхдержавы помимо миллионов. Они подбирались к тайне, разгадку которой знала только она да еще одна русская цыганка, много лет назад предсказавшая ей, какая ответственность выпадет на ее долю. Ответственность за судьбы мира.

Старуха открыла ящик маленького столика и достала изящную серебряную рамку, украшенную тонкой эмалью.