Маринка, побоявшаяся перегнуть со своей неприступностью, интуитивно поняла, что настал переломный момент, и неуверенно протянула:

– Ну я не знаю… Вик, ты как?

Вика была очень даже «за», единственное, что ее смущало, – это опасность столь быстрым и опрометчивым согласием уронить свою цену, и неуверенность в том, что вечер закончится именно так, как ей этого хотелось бы, а именно – не в морге, с последующим упоминанием фамилий двух наивных дур в статье про маньяков.

С другой стороны, кто не рискует, тот не пьет шампанское…

– Я тоже не знаю, – неожиданно для себя сурово ответила она. – Все зависит от культурной программы. Если, конечно, программа планируется именно культурная, а не какая-то другая.

– Смотря как понимать слово «культура», – неожиданно сумничал «грушеносый» из прохладной полутьмы салона.

– Если вы допускаете разночтения в значении этого слова, то, боюсь, мы не сможем составить вам компанию по причине кардинального расхождения интересов.

Вика в ужасе слушала вываливающиеся из нее сентенции, прерванные лишь мощным тычком в спину, последовавшим от Маринки.

– О, не беспокойтесь, мы знаем, как доставить удовольствие интеллигентным и образованным девушкам! – успокоил их водитель, продолжая гипнотизировать Бульбенко, безошибочно распознав в ней старшую группы.

– Угу, – словно филин в дупле, радовался второй, сотрясая своим смехом подрагивающий джип. – И интеллигентных, и приезжих – всех отоварим.

– Яша, заткнись, – не выдержал водитель. – Ты своими шутками пугаешь не только девушек, но и меня.

Яша немедленно умолк, положившись на своего спутника.

«Яковлевич, Яковлевна… – машинально подумала Вика, от скудости выбора постоянно на каждого мало-мальски подходящего мужчину примеривавшая узы Гименея. – Нет, к такому отчеству и имя-то не подберешь. Ребенок потом всю жизнь будет страдать».